Чаша, обвитая змеей, — эта эмблема медицины встречается в быту настолько часто, что мы редко задумываемся над ее смыслом или воспринимаем ее буквально как чашу змеиного яда. Но змеиный яд по-настоящему привлекает внимание медиков только с XVI века. Сам же символ восходит к гораздо более ранним временам, можно сказать, к глубочайшей древности. Диапазон его значений очень широк.
История мистики восходит к глубокой древности. Одно из условий ее появления — относительно развитое абстрактное, логическое мышление. Считается, что мистика в своих истоках связана с магией — действиями и обрядами, которые наш далекий предок совершал, чтобы повлиять сверхъестественным путем на объекты и явления окружающего мира. Но, видимо, эта связь гораздо более сложна и запутанна, чем кажется на первый взгляд. Первобытнообщинные обряды трудно отграничить от материальной практики, инстинктивных или рефлекторных действий.
Что только не называют мистикой! И пророческие сны, и столоверчение, и неожиданные исцеления, и исполнившиеся предсказания, и загадочные явления. В общем, все, что из области таинственного. Индийские факиры и «снежный человек», филиппинские хилеры и пси-энергия, шаманы, астрология и телепатия, телекинез и гипноз… Хотя нет, гипноз как будто уже узаконил свои отношения с наукой. Скажем прямо, этому понятию не позавидуешь. Мистика — одним словом.
Осень в Индии — пора многочисленных праздников: процессий, карнавалов, гуляний. Индийцы называют их одним словом — «пуджа» Пуджа — это праздник, часто многодневный, в честь того или иного бога, многосмысловой, «многослойный», но суть его ясна: извечная мистерия борьбы добра со злом. В бенгальской столице Калькутте пуджи посвящены в основном женским божествам. Самые главные пуджи — две: в честь великих покровительниц Бенгалии — кровавой Матери Кали и великой воительницы Дурги. О Дурга-пудже наш рассказ.
Социальное расслоение общества неизбежно вело к особой иерархии сверхъестественных сил, мифологическая модели космоса охватывала теперь уже не просто окружающий природный мир, но Вселенную в целом. Возникают представления о богах — повелителях природных стихий. Греческий Зевс или славянский Перун повелевали громом и молниями, греческий Посейдон — морем, а Пан — лесом; им подчинены сонмы низших природных духов, вроде греческих дриад (духи деревьев), наяд (духи источников), дожившие до нашего времени в поверьях народов Европы лешие, водяные, русалки…
Уже первобытное сознание постигло взаимосвязь природной и человеческой сфер — об этом говорят и широко распространенные тотемические поверья о перевоплощении (реинкарнации) душ умерших людей в тотемических животных. Еще раз подчеркну: эта «первобытная экология» зиждилась на сверхъестественных отношениях, но в тех условиях подобная «экологическая концепция» выступала достаточно эффективным регулятором отношений природы и общества. Повсюду в первобытную эпоху получение излишков — будь то охотничья добыча или обильный урожай — воспринималось как отход от нормы, грозивший нарушением нормального течения жизни; наиболее удачливых охотников…
Со времен античности, когда Демокрит и Лукреций предприняли первые попытки объяснить происхождение религии, основой религиозности считался страх человека перед силами природы. Этот страх сохранился и в наш век у отсталых племен охотников и собирателей, чья жизнь почти целиком зависит от природы и мало чем отличается от жизни первобытных людей. «Мы боимся непогоды,— рассказывал эскимосский шаман знаменитому путешественнику Кнуду Расмуссену,— с которой должны бороться, вырывая пищу от земли и от моря. Мы боимся нужды и голода в холодных снежных хижинах. Мы…
Когда дьяволопоклонники и прочие сатанисты умерщвляют петуха перед алтарем, на котором разложены предметы, напоминающие о смерти и преисподней,— они вряд ли задумываются над истоками своего мрачного обряда. Между тем еще в античной мифологии, а затем в средневековых христианских легендах и народных суевериях, петух занимал видное место. Его то сопоставляли со светом и солнцем, то считали вестником ада, птицей, имеющей контакт с подземным миром.
Иранский поэт Фаридаддин Аттар приводит такую легенду о встрече Йакуба и Йусуфа (библейские Иаков и Иосиф). После долгой, вынужденной разлуки, отец спрашивает сына о причине его молчания, отчего не давал о себе знать хотя бы в письмах. В ответ на эти упреки Йусуф показывает отцу тысячи листов чистой бумаги только с одной фразой вначале — «во имя Аллаха…» — и объясняет, что он писал на этих листах письма, но все написанное исчезало, кроме этой фразы, то есть рядом с нею…
Существует немало православных преданий с таким сюжетом: монах, желающий превзойти своих товарищей в аскетическом подвижничестве, горящий нетерпением скорее быть осененным благодатью, видеть святых и ангелов, начинает, невзирая на запрещение духовного наставника, изнурительные духовные упражнения. Результат неизменно гибелен. Его может поразить безумие. Например, монаху кажется: он стал таким легким, что способен двигаться по воздуху и его вот-вот подхватят ангелы (как сказано в одном из псалмов: «На руках возмут тя, да не когда преткнеши о камень ногу твою…») Или братия замечает: аскет…