Шевченко о любви и женщинах

Posted by on Февраль 7, 2013

Тарас Шевченко

Знаем, какими теплыми словами превозносил Шевченко искреннюю любовь и материнство. Образ женщины творил наш поэт из своих лучших мечтаний, к сожалению, в основном неосуществленных. Когда Муза нашептывала ему эти мечты — забывал он за собственный опыт. Но когда начинал описывать воспоминания из своей жизни прозой, прозаические воспоминания вспоминались. Читая его автобиографическую повесть «Художник», изумляешься, как мог ее написать автор «Тополи» и «Марии». Видим перед собой Шевченка — реального человека, подобного в повседневной жизни ко многим другим, любившим поэтически, которые потом очень прозаично размышляли о своей любви и доходили по этому поводу к очень холодным выводам. Когда лирический поэт начинает обдумывать причины и последствия своего восхищения той, которая была когда-то его Музой, а потом оставила горький опыт — тогда не отличается он ничем от всех нас, философов для собственного потребления. Тем не менее, есть и разница. Наши взгляды на любовь и супружество могут интересовать только очень узкий круг наших близких. Взгляды великого поэта, иногда совсем частные, не предназначенные для обнародования, могут интересовать нас хотя бы, как средство лучше узнать фигуру крупнейшего украинского кобзаря и его психологию.

Роман героя «Художника» с «юркой проказницей», соседкой Машей, основан на настоящем событии из жизни Шевченко. Поэт жил полгода (конец 1838 и начало 1839 г.) у своего друга М. Сошенко, который снимал комнату у одной петербургской немки. У нее воспитывалась бедная красивая девушка, тоже немка, Маша, в которую влюбился Сошенко. Шевченко стал его соперником и отбил у него Машу. Поэтому друзья перессорились, да так, что Шевченко должен был покинуть дом Сошенко. Сошенко рассказывает в своих воспоминаниях, что роман Маши с Шевченко имел для бедной девушки «неприятные последствия» — она стала матерью.

В своей повести Шевченко сменяют роли. Здесь не главный герой (то есть Шевченко) завоевывает сердце девушки, а его приятель (то есть Сошенко), а виновником «неприятных последствий» становится и вовсе третье лицо — мичман Ободонский. Видимо никогда не будем знать, как было в действительности — Сошенко мог тоже ошибаться, или не сказать полной правды. Может и это третье лицо повести (мичман) тоже существовал, так как Шевченко некоторое время жил вместе с каким-то офицером.

Для нас не имеют большого значения такие факты. Писатель превращает поэзии своей жизни и чужой в соответствии с требованиями композиции произведения, часто сознательно заимствуя даже такие, которые могли бы передать правдиво, чтобы не бросать лишних теней на своих живых современников. Зато, как в изображенном им событии окрашивает его взгляд на жизнь — для нас интересно, иногда и очень важно.

Именно тогда, когда Шевченко вспоминает свою любовную петербургскую историю с молодой немкой, к ней добавляет он новый, свежий опыт, связанный с личностью Агаты Усовой, жены коменданта Новопетровского форта. Эти примеры становятся для него материалом для размышлений об отношении художника к женщине. Любовь — божественное чувство, источник поэзии и животворящих порывов! И что же, когда чаще всего вдохновенные жрецы красоты влюблялись в хорошую пренебрежительную форму, под которой скрывалась морально никчемная душа. Влюблялись и женились с женщинами, которые отравляли им жизнь. Однако и гений, как и обычный смертник, нуждается в родовом очаге. «Блажен, (читаем в «Художнике») в стократ блажен человек и тот художник, что его жизнь, неподходяще называемая прозаической, осенила прекрасная муза гармонии! Его блаженство, как и Господа, не имеет края».

Со всем тем женская красота вообще всех губит, ибо красавица это и есть тот мутный источник, подтравливающий все прекрасное и великое в жизни «. И кто-то же виноват в этом? — Спрашивает Шевченко. — Мы сами! Мы делаем из женщины еще ребенком — идола и она до гробовой доски остается кокеткой. «Никакое в мире воспитание не может ее переродить. Так глубоко запало случайно брошенное нами зерно себялюбия и кокетства, которого уже ничем не вылечишь!».

Шевченко кроме обычных красавиц выделяет еще и привилегированных. «Привилегированная» красавица может быть только — красавицей: ни ласковой, любящей женщиной, ни доброй, нежной матерью, ни даже страстной любовницей. Она деревянная красавица и все, а глупостью было бы с нашей стороны чего-то большего от дерева требовать». То есть художники и ученые должны только любоваться ими, как статуями издали, а на роль жены выбирать доброго человека. Есть, конечно, исключения, но они довольно редкие, Шевченко за полвека «ни разу такого странного явления не видел», хотя не причисляет себя к мизантропам.

В этом месте приходит «притча» по поводу Агаты Усковой (в повести ее имя не упомянуто). На безлюдье встретил наш поэт прекрасную женщину: разумную, скромную, даже начитанную, без следа кокетливости. Стал он с ней дружить. Но вот раз заметил он, как она заплетает волосы в косички, а он думал, что оно само курчавится (страшное открытие!). После этого не смел уже сказать ей, как ее любит. Дружат дальше. Разговаривает с ней известно о чем: о литературе и искусстве. Начинает госпожа Агата хвалиться, что все читала, но произведений не помнит, потому что через болезнь еще с детства потеряла память. (Вот такое мозг чтение, тут помню, тут не помню). Тут поэт обнаружил, что дома у нее нет никаких книг. Зато часами охотно присматривается, как ее муж с приятелями играет в карты. Какой страшный удар для поэта, думавшего найти одухотворенное высшее существо, а нашел «деревянную куклу!»

С таких вот разочарований и появились взгляды Шевченка об опасности супружества для художников. Несчастное супружество встречается, признает он, не только «с умными, но даже и с осторожными людьми» — потому-то лучше для художника держаться в стороне от «привилегированных красавиц» и ни в коем случае на них не жениться.

Мог бы кто-то сказать, что Шевченковы взгляды на супружество не очень отбегают от взглядов «здравого смысла», кто бы хотел жениться на кокетке, для которой «зеркало стало единственным товарищем ее ничтожной, эгоистической жизни»? Шевченко и не думает о том, как это трудно требовать от художника, глаз которого уязвимее на красоту, чем других людей, чтобы он выбирал себе на жену сознательно некрасавицу. Опыт показывает, что некрасивые женщины тоже не отказываются от всесильного оружия — кокетства, преимущественно куда более сильного средства в извечной борьбе двух полов, чем мужской мозг. Редкая женщина соглашается с тем мнением, что она не может нравиться; редкий мужчина сомневается в своем критическом умении, когда ему женщина нравится, не так ли?

Автор: М. Рудницкий.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Рубрики (Categories)

Последние комментарии (Recent comments)

Архив (Archive)


UA TOP Bloggers