Журнал Пробудження

В своем педагогическом рвении я доставал через англичан художественные фильмы из Дели, в основном экранизации знаменитых пьес и книг. Первой была экранизация шекспировского «Генриха V». Далай-лама, как обычно, сидел со мной возле кинопроектора, и потому в зал, когда зашторили окна, просочилось много народу, даже повара и садовники, ставшие поодаль от лам. Я шепотом переводил Кунгъюну (предварительно прочитав пару раз пьесу — переводить шекспировский текст на тибетский язык прямо с английского не так-то просто!). Фильм всем понравился. Но зрители были неприятно…

Читать далее Читать далее

Просто ли подростку подготовиться к подобной судьбе, если уже сейчас все его суждения загодя признаны божественными, а приказы и действия непорешимыми? Первые подступы к исполнению будущих великих трудов мальчик уже сделал — непрестанным усердным изучением религиозных трудов и традиций, длительными медитациями. Хорошей почвой для обучения было и то, что Кунгъюн был не столь самоуверен, как его предшественник, тринадцатый Далай-лама.

Как-то раз я возвращался в машине со съемок пейзажей в окрестностях Лхасы. У городских ворот меня остановил запыхавшийся слуга Далай-ламы. Он сообщил мне, что меня повсюду разыскивают: приказано немедленно явиться в Летний дворец Бесценного Правителя. В последнее время я несколько раз видел вблизи Далай-ламу: он удостоил меня минутного внимания во время большой аудиенции, а затем меня несколько раз приглашали в Летний дворец — починить иностранный кинопроектор и показывать фильмы Далай-ламе. Я решил, что и на этот раз я понадоблюсь как…

Читать далее Читать далее

За многие месяцы жизни в Лхасе мы подружились с семьей Далай-ламы. Нас неизменно приглашали на все торжества во дворце, где собиралась вся столичная знать. Мне удалось поближе сойтись с Лобсангом. Он готовился к духовной карьере, и его, брата Далай-ламы, ожидало большое будущее. Он станет передаточным звеном в отношениях между своим божественным братом и правительством: ведь прямое общение между Далай-ламой и сановниками исключено традициями. Но уже и сейчас Лобсанг был обременен многими обязанностями. Он не мог знаться с кем попало: всякому…

Читать далее Читать далее

У Великих Родителей было шестеро детей. Самый старший давным-давно, еще ребенком, был признан воплощением Будды и стал ламой в одном из тибетских монастырей. (Напрасно европейцы полагают, что все тибетские монахи — сплошь ламы. Этого титула — «высший» — удостаиваются немногие, еще в детстве «опознанные» как воплощения Будды, или же монахи, славные воздержанием или умением творить чудеса.) Второй сын учился в Китае. Третий, знакомый нам Лобсанг, готовился в монахи. Четвертому — Далай-ламе — шел одиннадцатый год. Были в семье и две…

Читать далее Читать далее

Вот что мне поведал один из немногих живых свидетелей тех замечательных поисков командующий армией Дзаза Кюнсангсе. «Незадолго до смерти тринадцатый Далай-лама дал указания о том, как искать его посмертное воплощение. По кончине первосвященника тело его посадили в одном из залов Поталы в традиционной буддистской позе лицом к югу. На следующее утро заметили, что голова покойного сама собой повернулась лицом на восток. И монах-пророк — государственный оракул — во время ритуального транса бросил ленту в сторону восходящего солнца. Но иных знамений…

Читать далее Читать далее

Добро и зло. Такие разные понятия, а по сути своей они — перевертыши, вращающиеся на оси истины. И спор их бесконечен, они вечные спутники, две стороны одной медали. Может быть, добро во всепрощении? Тогда откроем тюрьмы и уничтожим закон как инструмент социального насилия над личностью. Но разве сами заповеди добра не есть уже насилие, посягательство на свободу выбора? Что такое гармония? Может быть, умиротворенное равновесие сил? Но разве равновесие достигается недеянием? Нет, гармония — это противодействие, противостояние, противоборство! Когда-то, на…

Читать далее Читать далее