Человеческий эгоизм — понятие сложное: он может быть и началом благим, охранительным для нас, а может и погубить. Человек чувствует всем своим сверхсознанием, и подсознанием, что его «Я» в принципе беспредельно. Но где пути восхождения к этому «Высшему Я»? Через мудрость страдания? А может быть, через любовь?
Мысль о неизбежности смерти несовместима с любовью. Но совместимо ли бессмертие с суетой нашей жизни и с нуждами любви земной? Задумаемся над этим, далеко не праздным вопросом. Ведь даже гений, бесконечно творящий свои произведения или великие деянья, сведет их на нет бесконечной повторяемостью, сделает чем-то обыденным. И только любовь способна изменить ситуацию — по крайней мере так считал великий «эзотерик любви» Владимир Соловьев. Он говорил, что любовь «избавляет нас от неизбежности смерти и наполняет абсолютным содержанием нашу жизнь»… Но как…
Нет, я не пытаюсь эпатировать вас названием нашей нынешней беседы. То, о чем мы будем говорить, — это следствие глубочайшего, сокровеннейшего закона, о котором знали и некоторые философы. Еще Василий Розанов с удивительной поэтичностью сказал, что «целомудрие есть сияние пола». Да и идеал величайшего целомудрия этот славный мыслитель видел вовсе не в девах, а в женах.
Два полюса есть в любви земной; олицетворяют их донжуан и монах. Возможно, кто-то скажет, что один из них абсолютно прав, а другой столь же абсолютно заблуждается. Не думаю, что это так: все гораздо сложнее. Разобраться в этом тоже нелегко. И все же попробуем.
Прост и ясен мир животных, мир наших «братьев меньших»: не зная сомнений в любви, будучи озабочены лишь проблемой соперничества, они тем самым — именно благодаря соперничеству — неосознанно стремятся к соитию наиболее сильных и красивых особей. И в результате получается (если, конечно, не происходит какая-то катастрофа в природе), что половая любовь ведет животных к рождению все более и более совершенного потомства. До тех пор, пока лев или конь не станут львом и конем «в предельном смысле» — пока не исчерпаются…
Когда мы говорим о земной любви, мы уже самим этим определением противопоставляем грешное земное чувство некой иной любви — святой, небесной. Мы, в сущности, подразумеваем, что эрос — это что-то дурное, это плоть и грех, пусть притягательный и почти непобедимый. И мы не задумываемся, что подход наш, по сути своей, глубоко религиозен, даже если мы при этом считаем себя атеистами.
Что было в начале времен? До того, как возлюбили друг друга Адам и Ева земной любовью, страстной и скорбной, до того, как изгнаны были из Рая? Вы скажете, что и не было тогда никакой любви, еще не создал ее Всевышний. Может быть. Но вот только не дает мне покоя Платон со своим пленительным учением о пресловутых «половинках», разлученных и ищущих друг друга, учением о таинственном андрогине. И не говорите мне, что такие мои помыслы — это греховный соблазн. Платона ведь…
В том, что любовь — чувство вселенское и всеобщее, наверное, не сомневается никто из читателей. Но в чем же все-таки специфика мужской и женской любви? Изначальная сущность мужского и женского — одной природы. «Солнечная» направленность мужчины не противоречит женской «лунности». К тому же «лунность» событийна в некотором смысле, а поэтому является причиной «солнечного» бытия, как и любого другого. Однако на нынешней стадии развития человечества женская «лунность» — земная и даже подземная, незрячая, как обитатели пещер, — уже исчерпана. Женщина все…
Существует на свете такое прекрасное хобби — посткроссинг. Это возможность отправлять открытки случайным людям в разных странах. И написать на них что-то важное. А еще в ваш почтовый ящик попадают открытки из разных мест, в которых вы только и мечтаете побывать. Подумать только, а этот простой кусочек картона, оклеенный марками, уже там был. И трудно себе представить, сколько рук касались его, пока он не попал в ваши. И какими дорогами он путешествовал — где проезжали фуры, над чем летели самолеты?…
Основной трагизм жизни — это трагизм смерти. Каким кладбищем становится для нас весь мир, когда мы опускаем в могилу самое любимое и дорогое существо, которое любим более себя! Никто и ничто не может нас утешить, развеять нашу скорбь и тоску! Все советы окунуться в «практику» жизни, чтобы забыться, равносильны приглашению напиться до бесчувствия.