В своем педагогическом рвении я доставал через англичан художественные фильмы из Дели, в основном экранизации знаменитых пьес и книг. Первой была экранизация шекспировского «Генриха V». Далай-лама, как обычно, сидел со мной возле кинопроектора, и потому в зал, когда зашторили окна, просочилось много народу, даже повара и садовники, ставшие поодаль от лам. Я шепотом переводил Кунгъюну (предварительно прочитав пару раз пьесу — переводить шекспировский текст на тибетский язык прямо с английского не так-то просто!). Фильм всем понравился. Но зрители были неприятно…

Читать далее Читать далее

Просто ли подростку подготовиться к подобной судьбе, если уже сейчас все его суждения загодя признаны божественными, а приказы и действия непорешимыми? Первые подступы к исполнению будущих великих трудов мальчик уже сделал — непрестанным усердным изучением религиозных трудов и традиций, длительными медитациями. Хорошей почвой для обучения было и то, что Кунгъюн был не столь самоуверен, как его предшественник, тринадцатый Далай-лама.

Как-то раз я возвращался в машине со съемок пейзажей в окрестностях Лхасы. У городских ворот меня остановил запыхавшийся слуга Далай-ламы. Он сообщил мне, что меня повсюду разыскивают: приказано немедленно явиться в Летний дворец Бесценного Правителя. В последнее время я несколько раз видел вблизи Далай-ламу: он удостоил меня минутного внимания во время большой аудиенции, а затем меня несколько раз приглашали в Летний дворец — починить иностранный кинопроектор и показывать фильмы Далай-ламе. Я решил, что и на этот раз я понадоблюсь как…

Читать далее Читать далее

За многие месяцы жизни в Лхасе мы подружились с семьей Далай-ламы. Нас неизменно приглашали на все торжества во дворце, где собиралась вся столичная знать. Мне удалось поближе сойтись с Лобсангом. Он готовился к духовной карьере, и его, брата Далай-ламы, ожидало большое будущее. Он станет передаточным звеном в отношениях между своим божественным братом и правительством: ведь прямое общение между Далай-ламой и сановниками исключено традициями. Но уже и сейчас Лобсанг был обременен многими обязанностями. Он не мог знаться с кем попало: всякому…

Читать далее Читать далее

У Великих Родителей было шестеро детей. Самый старший давным-давно, еще ребенком, был признан воплощением Будды и стал ламой в одном из тибетских монастырей. (Напрасно европейцы полагают, что все тибетские монахи — сплошь ламы. Этого титула — «высший» — удостаиваются немногие, еще в детстве «опознанные» как воплощения Будды, или же монахи, славные воздержанием или умением творить чудеса.) Второй сын учился в Китае. Третий, знакомый нам Лобсанг, готовился в монахи. Четвертому — Далай-ламе — шел одиннадцатый год. Были в семье и две…

Читать далее Читать далее

Вот что мне поведал один из немногих живых свидетелей тех замечательных поисков командующий армией Дзаза Кюнсангсе. «Незадолго до смерти тринадцатый Далай-лама дал указания о том, как искать его посмертное воплощение. По кончине первосвященника тело его посадили в одном из залов Поталы в традиционной буддистской позе лицом к югу. На следующее утро заметили, что голова покойного сама собой повернулась лицом на восток. И монах-пророк — государственный оракул — во время ритуального транса бросил ленту в сторону восходящего солнца. Но иных знамений…

Читать далее Читать далее