Мы, люди двадцатого первого века, воспринимаем античный мир, прежде всего, как мир античного искусства. И, пожалуй, в этом есть свой резон. Трудно найти другую эпоху в истории человечества, когда искусство столь тесно переплеталось бы с жизнью, когда оно столь глубоко вторгалось бы в повседневный быт человека. Расписная ваза и изящная терракотовая статуэтка — в каждом доме; театральное представление — важнейшее событие в жизни всего города, и весь город присутствовал на нем; вопрос о том, как застраивать афинский акрополь, превращался в…

Читать далее Читать далее

Без малого три тысячи лет назад в великом поясе евразийских степей, полупустынь и пустынь, протянувшемся от Дуная до Северного Китая, обитали кочевники, которых — всех вместе — античные писатели называли иногда «скифами». (Собственно скифы занимали только самую западную часть степей — Северное Причерноморье.) У этих кочевых народов были свое искусство, свой эпос, своеобразные и неповторимые.

Гойю мучил тяжелый недуг. Первый раз он перенес страшную депрессию в 1778 году, когда ему было тридцать с небольшим. Промучившись около трех лет, Гойя оправился и со свойственной ему неукротимой яростью набросился на работу. Но лет через десять ему стало совсем плохо: правосторонний паралич, потеря чувства равновесия, слуха, частично речи и… зрения! — таков страшный перечень несчастий, обрушившихся на него. И пока болезнь не оставляла Гойю, он страдал частыми головокружениями, галлюцинациями и припадками. К творчеству он вернулся несколько лет спустя.