Есть в любовных отношениях очень существенный момент, вроде бы выходящий за рамки половой любви. Я имею в виду ситуацию, когда любовь одного человека к другому преображается в то, что можно назвать «верой в любовь». Ситуация это сложная и, я бы сказал, опасная: сам принцип чистой веры в отношении любви не критичен (как и вера вообще), а потому малейшая тень критицизма или сомнения может стать роковой каплей яда, убивающей живое чувство. «Вера любви» остается, но пафос ее проходит.

Если смысл человеческой любви — в обретении своей истинной «половины», утерянной в те незапамятные времена, когда человек утратил первозданный Рай, если эта «половина» все-таки будет вновь найдена, то каким образом должно свершиться желанное воссоединение? Недаром говорил Владимир Соловьев о непроницаемости нашего телесного бытия: не отработан матушкой-природой «механизм» такого воссоединения. Дело не только в том, что в нашем мире двое не могут занять одно и то же место в пространстве (хотя именно к этому они стремятся даже в самом мимолетном объятии)….

Читать далее Читать далее

Жила-была на Земле Женщина, не знавшая Любви. Странная это была Женщина… Все вокруг только и говорили о Любви. О Любви были написаны горы книг, засняты тысячи километров кинопленки. О Любви неистово кричали в микрофон с эстрады все, кому удавалось туда взобраться. О Любви рассуждали малыши в детских садах и гадали на картах бабушки, закутавшись в шерстяные пледы. А Женщина все равно ничего не понимала в Любви. «Любовь — это прекрасно!» — щебетали подруги и, опрыскав себя дезодорантом, убегали на свидание….

Читать далее Читать далее

Изуверившись в возможностях человечества вернуть изначальное Божественное единство мужского и женского начал, философы возжелали восстановить в человеке образ Божий. Думается, что сама постановка вопроса не вполне корректна: разве человек в силах этот образ разрушить, коль скоро образ тот дан изначально? Человек может лишь затемнить его в себе, исказить его внешнее проявление.

Человеческий эгоизм — понятие сложное: он может быть и началом благим, охранительным для нас, а может и погубить. Человек чувствует всем своим сверхсознанием, и подсознанием, что его «Я» в принципе беспредельно. Но где пути восхождения к этому «Высшему Я»? Через мудрость страдания? А может быть, через любовь?

Мысль о неизбежности смерти несовместима с любовью. Но совместимо ли бессмертие с суетой нашей жизни и с нуждами любви земной? Задумаемся над этим, далеко не праздным вопросом. Ведь даже гений, бесконечно творящий свои произведения или великие деянья, сведет их на нет бесконечной повторяемостью, сделает чем-то обыденным. И только любовь способна изменить ситуацию — по крайней мере так считал великий «эзотерик любви» Владимир Соловьев. Он говорил, что любовь «избавляет нас от неизбежности смерти и наполняет абсолютным содержанием нашу жизнь»… Но как…

Читать далее Читать далее

Нет, я не пытаюсь эпатировать вас названием нашей нынешней беседы. То, о чем мы будем говорить, — это следствие глубочайшего, сокровеннейшего закона, о котором знали и некоторые философы. Еще Василий Розанов с удивительной поэтичностью сказал, что «целомудрие есть сияние пола». Да и идеал величайшего целомудрия этот славный мыслитель видел вовсе не в девах, а в женах.

Два полюса есть в любви земной; олицетворяют их донжуан и монах. Возможно, кто-то скажет, что один из них абсолютно прав, а другой столь же абсолютно заблуждается. Не думаю, что это так: все гораздо сложнее. Разобраться в этом тоже нелегко. И все же попробуем.

Прост и ясен мир животных, мир наших «братьев меньших»: не зная сомнений в любви, будучи озабочены лишь проблемой соперничества, они тем самым — именно благодаря соперничеству — неосознанно стремятся к соитию наиболее сильных и красивых особей. И в результате получается (если, конечно, не происходит какая-то катастрофа в природе), что половая любовь ведет животных к рождению все более и более совершенного потомства. До тех пор, пока лев или конь не станут львом и конем «в предельном смысле» — пока не исчерпаются…

Читать далее Читать далее