Если шатер над православным храмом символизирует неповторимое своеобразие его архитектурного облика, то иконостас, безусловно, можно считать наиболее характерной частью интерьера всякой церкви. Если алтарь, святая святых каждой христианской церкви, — средоточие богослужений, то возвышающийся перед ним иконостас можно назвать зримым образом самого православного вероисповедания, иконописным символом веры.
Еще древние заметили, что в случаях тяжелых расстройств настроения музыка не должна противополагаться психическому темпу и эмоциональному тону. Опечаленного или усталого здорового человека веселая мажорная музыка, скорее всего, взбодрит, но депрессивного больного она расстроит еще больше.
Есть подозрение, что средств массовой коммуникации, максимально облегчая доступ музыки к нашим ушам, затруднили ее путь к нашим чувствам, что наш мозг, избалованные и пресыщенный музыкальным сверхизобилием, приобретает прискорбный, но спасительный слухо-эмоциональный иммунитет. От музыки теперь трудно спастись даже в лесу, где того гляди попадется какой-нибудь неукротимый владелец транзистора. Но если так, то имеет ли смысл говорить о музыкотерапии сегодня
Были времена, когда люди верили, что музыка может все. Древнейшая музыкотерапия составляла одну из основ врачебной магии. Фантастическая вера, самовнушение, здравый опыт — где кончалось одно и начиналось другое? В папирусах египетских жрецов записано, какую музыку следует применять при бесплодии женщины. Орфей был врачевателем, Эскулап — музыкантом, и Гомер не сомневался, что армия эллинов, осаждая Трою, только музыкой спаслась от чумы.
Здесь, в западной части монгольской столицы, на фоне горы Тосгоныобо, белоснежной даже в теплые весенние дни, расположен буддийский монастырь Гандан. Иду мимо молелен, жертвенных сосудов, молитвенных барабанов, под несмолкаемый перезвон колокольчиков, отзывающихся на малейшее дуновение ветерка, мимо бритоголовых лам в желто-оранжевых одеяниях, пожилых и молодых.
Животные, уничтожающие змей, тоже приносят людям большую пользу. Поэтому у всех народов они всегда считались священными. Ведь ядовитые змеи — бич тропических стран. Павлин в Индии пользуется всеобщим почетом и уважением не только за красоту, но и за смелость, с которой он нападает на ядовитых змей и убивает их. Никто в Индии не смеет обидеть павлина. Они расхаживают по улицам некоторых селений и городов так же безбоязненно и спокойно, как у нас голуби.
Наша домашняя кошка тоже в свое время считалась священным животным. Да еще каким священным! Убийство кошки, даже нечаянное, в древнем Египте каралось смертью на месте. Поэтому каждый, кто находил где-либо мертвую кошку, останавливался на почтительном расстоянии от нее, созывал народ и кричал, что он не повинен в ее смерти. Тут же производилось расследование, и виновные в убийстве кошки предавались немедленной расправе — толпа разрывала их на части.
По пустынной равнине бесконечными рядами движутся отряды воинов. Точно железный лес, колышется море копий. Поднимая облака пыли, мчатся боевые колесницы. Это бесчисленное войско египетского фараона выступило в поход. Мерной поступью шагают суровые воины, кажется, ничто на свете не в силах остановить эту лавину металла и мужества. И вдруг впереди крики, замирают на месте передовые отряды, с ходу наталкиваются на них задние ряды, лязг железа, вопли сшибленных с ног людей… Что же случилось? Может быть, глубокая пропасть разверзлась у ног солдат…
Формирование этого иконографического типа относится к начальному этапу развития христианского искусства. Фрески Острианских катакомб в Риме — один из немногих сохранившихся памятников той эпохи. Росписи катакомб были насквозь символичны, зашифрованы, непонятны для непосвященного языческого Рима. Естественно, что изображения катакомб не имели таких броских (обязательных впоследствии) признаков христианской иконы, как нимбы и сопроводительные надписи. И образы Божией Матери и Христа можно распознать в росписях катакомб лишь по косвенным признакам.
Много веков тому назад в воображении людей, населявших в древности равнины Италийского полуострова, появилось странное божество. Бесшумной поступью оно скользило меж домов, поминутно открывая и закрывая все двери. Оно бродило по переходам и мостикам, на мгновение задерживалось у чьих-то ворот или надолго замирало под величественными сводами арок. Старики говорили, будто оно способно и на большее: по утрам открывает небесные двери и выпускает на волю солнечные лучи, а вечером заботливо их запирает. Иногда ему становится скучно, и тогда оно спускается на…